Рейтинг СМИ

Посетите рейтинг сайтов СМИ. В рейтинге учавствуют лучшие СМИ ресурсы.

Перейти на Рейтинг
Home » Главные новости

«Воскресное чтиво» на Day.Az: «Последний танец старого орла»

Суббота, 25 июля 2009


Мы также призываем наших читателей продолжать посылать на электронный адрес office@day.az различные публикации, касающиеся искусства, истории, культуры, этнографии, традиций Азербайджана, и многих других областей жизни нашей страны, а также свои рассказы, ранее не печатавшиеся в прессе.

Мужчина сидящий за соседним столом привлекал внимание своей импозантностью. Он сидел, откинувшись в пол-оборота, правая рука с дымящей сигаретой опиралась на спинку стула. На лице, изрезанном глубокими морщинами, выделялись глаза, непонятного цвета. О них нельзя было сказать светлые, скорее всего, выцветшие, но больше всего к ним подходило слово «уставшие». А в уставших глазах блекнут все краски мира и никто не рискнет определить их цвет. Всем вокруг он был хорошо знаком – известный в прошлом врач, увлекающийся народной музыкой, слывший знатоком восточной поэзии, а точнее, его специфической части – газелей. Он часто выступал в различных телепередачах, где говорил, долго, очень долго, нескончаемо долго. Хорошо или нет, не скажу. После первых же минут его трескучий голос и бесконечные повторы уже не воспринимались, одно предложение сменяло другое и, наконец, когда он заканчивал, в памяти о его речи оставалось только одно воспоминание – долго.

Всем пришедшим на свадьбу было известно, что он обязательно выступит, сейчас или чуть позже, неизвестно, но то, что его выступление будет – было бесспорно. Наконец, этот миг настал и старый врач, тяжело приподнявшись и, опираясь трясущейся рукой на палку с массивной серебряной рукояткой, заковылял к микрофону, которую, нервно теребя в руках, держал, стоявший перед музыкантами, ведущий свадебного шоу. И пока старик шел, ведущий, чтобы убить время, нервно подергиваясь, несколько раз выкрикивал его имя, каждый раз выражая свой восторг, словно призывая всех поглядеть на это чудо. Поглядите, это он, тот самый и еще живой.

А старик шел словно на шарнирах, весь дрожа и качаясь, казалось, каждый шаг ему давался с трудом. Он словно играл на пари с судьбой – упаду или нет, и пока, кажется, выигрывал. Во всяком случае, о его падении никто не слышал.

-Сколько ему лет, вы не знаете?- спросила меня женщина, сидящая справа.

- Не знаю, наверное, за семьдесят.

- Ему уже девяносто – перебила меня другая, сидящая напротив, и слышавшая вопрос, обращенный ко мне.

- Не может быть?

- Девяносто. В любом случае восемьдесят девять точно.

После этих слов интерес к старому врачу за нашим столом возрос еще больше.

Свою речь он начал бойко, твердым голосом, даже захотел привести пример в виде стиха из какой то восточной поэмы, но, после первых же фраз споткнулся, забыв какое-то слово. Вспомнив, наконец, слово, он потерял основную мысль и, окончательно все спутав, стал нести околесицу. Но никто его уже не слушал. Утолив свой первоначальный к нему интерес, гости шумно, никого не стесняясь, говорили друг с другом, смеялись, шутили. Конец речи старого человека утонул в бесконечном гуле и только два-три нестройных хлопка известили, что речь закончилась. Музыканты заиграли его любимую «Сулеймани», музыку былых времен, уже ушедших мужчин. Он символически, не сходя с места, потряс руками в такт музыки и, поблагодарив музыкантов, стал пробираться сквозь толпу танцующих к своему месту. Взгляды вальсирующих пар равнодушно скользили по нему, не задерживаясь, и от этого одиночество его становилось все более невыносимым. Он чувствовал себя пожелтевшей фотографией на стене старой таверны.

Много, много лет назад, в составе делегации врачей он был в Германии. Вечером, перед отъездом, у них был большой прощальный ужин в старой знаменитой своими блюдами, приготовленных по особым старинным рецептам, таверне. Пиво, сосиски с квашеной капустой, приятная беседа в кругу друзей, дым сигарет, и уют – вот, пожалуй, и все, что он помнил, когда вспоминал эту поездку. Но, больше всего, ему запомнились фотографии на стенах этого заведения. Старые, пожелтевшие, в таких же старых, надтреснутых рамах. Мужчины и женщины, дети и животные. Сейчас, на свадьбе, он снова вспомнил те ощущения, которые испытал, когда впервые увидал их на стенах. Фотографии эти воспринимались декором, украшением стен, создавали атмосферу, но душу не грели. Они были чужими.

- Это фотографии ваших родных? – спросил он у официантки, которая, как он узнал, была к тому же женой хозяина таверны.

- Нет, они висят здесь давно. Даже старый хозяин, что продал нам этот ресторан три года назад, не знал, кто они. Он тоже купил его с этими фотографиями.

- А что, все это время, здесь не было ни одного ремонта?

- Почему не было, было. Мы сами, как взяли его, то сразу же сделали большой ремонт.

- А зачем снова повесили их на стены?

- Без них чего-то не хватало. С ними спокойнее. Они словно охраняют вокруг порядок.

- Порядок.

- Да, вы знаете, я обратила внимание, при этом портрете никто не ругается.

И она указала на фотографию женщины средних лет, в темном платье с декольте, довольно смелом и для наших дней. Даже с портрета, казалось, она бросала вызов мужчинам, словно чувствовала свою силу над ними. Женщины, что были рядом с ним тогда, тоже говорили об этом портрете, все выражали свое восхищение. Легко восторгаться красотой женщины, когда она больше не конкурент – подумал он тогда, и, сейчас, вспомнив все это, улыбнулся. Он отчетливо помнил, как тогда, в мыслях, он смеялся, представляя себе, как бы они вели себя и были ли столь искренни, если бы эта женщина была не на старой фотографии, а сидела напротив. Сколько изъянов, наверное, женщины нашли бы тогда в ее горделивом повороте головы, а сколько вульгарности и пошлости – в ее одежде.

От этих мыслей он снова улыбнулся и, добравшись до своего места, тяжело опустился на стул. Только тут, отдышавшись, слегка дрожащей рукой он зажег сигарету и сильно затянувшись, закрыл глаза. Дым он постарался задержать в себе как можно долго, чтобы почувствовать его аромат и горечь, и, наконец, с шумом выдохнуть через ноздри. Через некоторое время, открыв глаза, он сразу же столкнулся взглядом с мужчиной, сидящем на дальнем конце зала в окружении множества галдящих, смеющихся женщин. Мужчина казался безучастным к веселью вокруг него и под его пристальным взглядом старый врач вдруг закашлял и покраснел, что с ним не было, наверное, лет сорок. Ему показалось, что этот человек прочел его сокровенные мысли, увидел вместе с ним старую фотографию очаровательной немки, и ему стало неловко, как в детстве, когда мать внезапно заходила в комнату и находила его улыбающегося, погруженного в приятные думы.

Я видел, как старый врач, посмотрев на меня, вдруг вздрогнул, закашлял, и плечи его пошли ходуном. Одной рукой он прижал к губам платок, а другой пытался затушить сигарету в тарелке с остатками винегрета. Наконец, это ему удалось и он, жадно схватив заботливо наполненный и протянутый в его сторону фужер с газированной водой, начал пить его большими глотками, закрыв от удовольствия глаза. Положив наполовину пустой фужер на стол, он, приняв снова свой горделивый вид, оглянулся. В мою сторону он больше не смотрел, или, скорее всего, не хотел смотреть.

Казалось, его больше ничего не интересовало, он словно дремал, медленно перебирая четки в правой руке, покоившейся на спинке стула. Все, кто сидели с ним рядом, весело плясали вдали. Теперь он снова был один. Но это его не стесняло, к этому он уже привык. Даже разговаривая с кем-нибудь, он чувствовал отчуждение. Все сторонились его, спрашивали, не слушая ответ, и, отойдя, быстро забывали его. Уже давно он чувствовал себя пассажиром скорого поезда, случайно сошедшего на какой-то станции, не успевшего вовремя вернуться в свой вагон, и стоявшего одиноко на незнакомой станции, в окружении чужих людей, и смотрящего на тающие вдали огни уходящего состава, в котором уносилось все что ему было дорого, – его жизнь, его надежда, его любовь, его время .

И, глядя на него, я поднял свой бокал. Он словно ждал этого, открыв глаза, чуть повернув голову в мою сторону, слегка кивнул. И тогда мы улыбнулись друг другу. Два одиноких путника, отставших от своих составов.

Через месяц его не стало.

Новости по теме:

Источник: Day.Az – Все новости Азербайджана